Из сего описания явствует, что он был ужасное громомечущее божество; а потому в смысле нравственном беззаконных казнитель и истребитель. Он также почитался владыкою между богами, и крепким; словом, произвестителем всего ужасного в природе для человека.

Пространный шар земной лица его трепещет. Разит перунами, он молниями блещет, Убийство на челе, смерть носит на очах. Его венец змеи, его одежда страх. «Владим».

А потому и жертвы были сообразны с воображаемыми свойствами царя богов. В честь ему закалывали скотов… Суеверие же, по глупости почитаемое существенною частию самого себя ему жертвовало, т. е. бородою и головными волосами, обривая их.

Из посвященных ему вещей, были целые леса и рощи, из коих взятие всякого сучка почиталось достойным смерти святотатством.

Исключая многие страны и города, в коих были сему богу посвящены божницы, великолепнейшая была в Киеве над Боричевым потоком, князем Владимиром воздвигнутая, или лучше украшенная. Другая не менее великолепная была в Новгороде, которая сооружена дядею его Добрынею, пожалованным им в Новгород посадником или наместником. Обе они получили свой конец по просвещении России христианством, равно как и кумиры Перуновы, и свержены киевский — в Днепр, а новгородский — в Волхов.

Здесь приложу я кстати отрывок древняго или древнюю стать сочиненного гимна:

Боги велики; но страшен Перун; Ужас наводит тяжела стопа, Как он в предшествии молний своих Мраком одеян, вихрьми повит, Грозные тучи ведет за собой. Ступит на облак — огни из-под пят; Ризой махнет — побагровеет твердь; Взглянет на землю — встрепещет земля; Взглянет на море — котлом закипит. Клонятся горы былинкой пред ним. Страшне! Свой гнев ты от нас отврати!